Деньги просто так: почему мир снова заговорил о безусловном базовом доходе

Безусловный базовый доход (ББД) еще недавно воспринимался скорее как экономический эксперимент или даже утопическая идея: государство регулярно выплачивает каждому человеку определенную сумму независимо от его дохода, наличия работы и социального статуса.

Однако развитие искусственного интеллекта и автоматизации снова вводит эту концепцию в экономическую повестку.

Если технологии смогут выполнять все большую часть работы человека, возникает принципиально новый вопрос: обязательно ли в экономике будущего работа останется главным источником дохода?

Классический безусловный базовый доход (Universal Basic Income) предполагает регулярную денежную выплату каждому человеку.

У ББД есть несколько признаков. Выплата предоставляется независимо от наличия работы. Для ее получения не нужно доказывать низкий доход или тяжелое материальное положение. В классическом понимании ББД деньги выплачиваются регулярно и могут расходоваться человеком по собственному усмотрению.

Именно последнее отличает ББД от большинства существующих социальных пособий.

В России полноценного безусловного базового дохода сейчас нет. Социальная система основана преимущественно на адресных выплатах: государство поддерживает конкретные категории граждан и домохозяйства, которые соответствуют установленным критериям.

Тем не менее по итогам опроса можно сделать вывод, что запрос на ББД практически единодушен.

Источник: результаты опроса Просто.

Почти 89% опрошенных хотели бы получать выплаты от государства. Конечно, это скорее свидетельствует о привлекательности самой идеи дополнительного дохода, нежели о безусловной поддержке конкретной модели новой финансовой системы.

В России сейчас низкая безработица и дефицит кадров в ряде отраслей. В такой ситуации проблема массового технологического вытеснения работников пока не ощущается большинством населения как насущная. Но развитие ИИ способно изменить структуру рынка труда раньше, чем это скажется на общем уровне занятости.

Почти две трети опрошенных (63,8%) считают достаточным ежемесячный ББД свыше 30 тыс. рублей, причем 44,4% ориентируются на выплаты от 50 тыс. рублей. Лишь каждый девятый участник опроса готов ограничиться суммой до 20 тыс. рублей.

Такие ожидания выявляют одно из ключевых противоречий концепции ББД: размер выплат, который население воспринимает как действительно значимый, может оказаться крайне затратным для государственного бюджета при универсальном охвате.

Источник: результаты опроса Просто.

Результаты опроса показывают, что значительная часть респондентов рассматривает безусловный базовый доход не просто как символическую социальную выплату, а как ощутимый источник дополнительной финансовой поддержки.

Главное препятствие для введения полноценного базового дохода – его стоимость. Для оценки* масштаба можно рассчитать несколько сценариев.

Если предположить, что право на ББД имеют около 100 млн взрослых жителей России, выплата всего 5 тыс. рублей в месяц потребует около 6 трлн рублей ежегодно. При выплате 20 тыс. рублей речь идет уже примерно о 24 трлн рублей ежегодно. Для сравнения: расходы федерального бюджета России на 2026 год предусмотрены на уровне 44,1 трлн рублей.

Таким образом, даже относительно небольшой ББД в 5 тыс. рублей при охвате 100 млн человек потребовал бы сумму, эквивалентную примерно 14% нынешних расходов федерального бюджета.

Если исходить из прогнозируемого ВВП России на 2026 год – около 235 трлн рублей, – то ежемесячная выплата в размере 10 тыс. рублей 100 млн человек обошлась бы примерно в 5% ВВП ежегодно.

Расчеты наглядно показывают, что речь идет о перераспределении ресурсов огромного масштаба.

*Приведенные цифры не являются прогнозом введения ББД в России и предназначены для оценки порядка потенциальных бюджетных расходов.

Введение ББД неизбежно потребует значительных бюджетных расходов и поиска дополнительных источников финансирования – в том числе за счет введения новых фискальных сборов или перераспределения действующих социальных выплат.

Источник: результаты опроса Просто.

Примечательно, что, согласно опросу, почти 66% респондентов готовы поддержать введение ББД даже при таких условиях. Это может говорить о потребности в гарантированной финансовой стабильности, которая во многом важнее потенциального увеличения налоговой нагрузки. Фактически речь идет о готовности обменять часть текущих доходов или социальных гарантий на предсказуемый денежный поток от государства.

Один из главных аргументов против ББД заключается в предположении, что гарантированный доход снижает желание работать. Однако итоги опроса показали совершенно неочевидные результаты, которые частично коррелируют с выводами международных исследований эффекта ББД.

Более 95% опрошенных намерены продолжать трудовую деятельность, несмотря на регулярные выплаты от государства. Лишь менее 5% участников хотели бы полностью отказаться от работы.

Примечательно, что почти каждый третий сменил бы работу на более интересную, пусть даже с меньшей зарплатой.

Первоначально ББД обсуждался преимущественно как инструмент борьбы с бедностью и неравенством. Сегодня же появился куда более серьезный фактор – искусственный интеллект.

Международный валютный фонд оценивает, что около 40% занятости в мире будет затронуто искусственным интеллектом, а в развитых странах – около 60%.

Причем «затронуто» не означает автоматически «уничтожено»: часть работников выиграет от роста производительности, а часть может столкнуться со снижением спроса на труд и падением заработка.

По оценке Международной организации труда, примерно каждый четвертый работник в мире занят в профессии, где генеративный ИИ способен изменить хотя бы часть выполняемых задач.

Если искусственный интеллект и автоматизация позволят выпускать тот же объем товаров и услуг с меньшими затратами человеческого труда, часть созданной производительности будет все сильнее концентрироваться у владельцев технологий и капитала.

Тогда возникает вопрос не только о занятости, но и о распределении доходов. Именно здесь дискуссия о ББД обретает новое содержание. Если раньше главный вопрос звучал так: «Может ли государство гарантировать человеку минимальный доход?», то в будущем он может приобрести иную форму: «Как распределять созданную экономикой стоимость, если человеческого труда для ее производства требуется все меньше?».

Следует отметить, что на сегодняшний день ни одна крупная экономика мира не перешла к полноценному классическому ББД для всего населения на постоянной основе.

Вместо этого государства и исследовательские организации используют несколько моделей: временные эксперименты, гарантированный доход для отдельных групп населения и так называемые социальные дивиденды.

Финляндия (2017–2018). Один из первых государственных экспериментов с ББД в Европе. Две тысячи безработных ежемесячно получали по 560 евро независимо от трудоустройства. По итогам эксперимента участники отмечали снижение стресса, улучшение психологического состояния и повышение финансовой защищенности. При этом влияние на занятость оказалось небольшим и неоднозначным. Массового отказа от работы не произошло.

Кения (с 2017 года). Один из крупнейших и самых продолжительных экспериментов, организованный GiveDirectly. Программа охватила около 23 тыс. человек из 195 деревень, часть участников получает по 22,5 доллара ежемесячно в течение 12 лет. Промежуточные результаты показали повышение продовольственной безопасности, рост сбережений, предпринимательской активности и доходов домохозяйств. Получатели не стали работать меньше, но чаще переходили от наемного труда к самостоятельной занятости. Причем долгосрочные гарантированные выплаты оказались эффективнее краткосрочных с точки зрения ряда экономических показателей. Эксперимент продолжается.

Аляска, США (с 1982 года). В отличие от временных экспериментов, здесь действует постоянная система ежегодных дивидендов жителям штата за счет доходов Alaska Permanent Fund, связанного с нефтяными поступлениями. Размер выплат меняется ежегодно. Исследование экономистов, опубликованное NBER, показало, что дивиденды не привели к статистически значимому сокращению общей занятости, а доля частичной занятости увеличилась на 1,8 процентного пункта. При этом модель Аляски не является полноценным прожиточным ББД: выплаты производятся раз в год и не предназначены для покрытия всех базовых расходов.

Германия (2021–2024). В рамках исследовательского проекта 122 человека получали по 1,2 тыс. евро ежемесячно на протяжении трех лет. Результаты, опубликованные Немецким институтом экономических исследований DIW Berlin в апреле 2025 года, показали улучшение психологического состояния и субъективного благополучия участников. При этом статистически значимого сокращения рабочего времени или ухода с рынка труда зафиксировано не было. Более трети полученных средств участники направляли в сбережения.

США (2020–2023). В масштабном эксперименте OpenResearch тысяча человек с невысокими доходами получала по 1 тыс. долларов ежемесячно в течение трех лет. Контрольная группа из двух тысяч человек получала по 50 долларов. Результаты оказались более неоднозначными: финансовое положение участников улучшилось, расходы домохозяйств выросли, однако получатели выплат в среднем несколько сократили трудовую активность. По опубликованным первоначальным результатам, вероятность занятости снизилась на 2 процентных пункта, а продолжительность работы – примерно на 1,3 часа в неделю относительно контрольной группы.

Вероятно, в ближайшие годы государства не начнут массово выплачивать каждому гражданину полноценный базовый доход. Более реалистичен промежуточный сценарий.

По мере автоматизации и внедрения ИИ будут расширяться гарантированные выплаты отдельным группам населения, налоговые льготы и трансферты, развиваться программы переобучения и поддержки людей в периоды между работой.

В отдельных странах могут развиваться модели социального дивиденда, когда граждане получают часть дохода от использования природных ресурсов, государственного капитала или иных общественных активов.

Однако дальнейшее развитие искусственного интеллекта способно изменить сам смысл дискуссии.

Если производительность ИИ будет расти быстрее, чем экономика сможет создавать новые источники трудового дохода, обществу придется отвечать на вопрос, кому принадлежит создаваемый технологиями прирост благосостояния. Поэтому главный вопрос будущего может заключаться в следующем: останется ли работа главным источником дохода?