Конец эпохи «простых денег»: как МФО за 10 лет превратились из ларьков в осажденные крепости

Биометрия съедает до 30% конверсии при наполнении баз ЕБС в 7–12%, кредитные линии оказываются лишь «перемаркировкой PDL», а стоимость клиента выросла до половины суммы его займа. Люди и их потребности остались прежними, но нормы ПДН лишают их возможности занимать. На юбилейном конгрессе в Москве участники рынка МФО обсуждали уже не рост, а то, кто удержится на рынке в 2027–2028 годах.
Год назад на Евразийском микрофинансовом конгрессе участники рынка нервно шутили, что «золотые дни» займов до зарплаты сочтены, и гадали, переживет ли отрасль обязательную биометрию. Спустя год, на 5-м юбилейном конгрессе в Москве (организатор – компания Conglomerat) гадать больше не о чем. Биометрия не просто наступила – она стала самым дорогим и при этом самым непопулярным элементом новой реальности. А дискуссия на форуме 2026 окончательно сместилась с вопроса «куда мы идем» на «кто выживет в 2027–2028 годах».
При этом давление на МФО сегодня оказывается не только со стороны регулятора. Это и потери от атак на инфраструктуру (включая инциденты с БПЛА) – повреждение дата-центров, из-за которого у некоторых компаний оказались уничтожены данные и их бэкапы. Это и тотальное удорожание – от стоимости привлечения до стоимости технологий. И это снижение ПСК, которое сжимает маржу. Отрасль, привыкшая к экстенсивному росту, оказалась в ситуации, где каждый новый рубль выдачи стоит все дороже, а каждый новый клиент – все менее доступен.
Новая расстановка сил: биометрия перестраивает рынок МФО
Десять лет: от «много маленьких» к «мало больших»
За десять лет рынок микрофинансирования перестал быть рынком в привычном смысле. В 2016 году в реестре ЦБ числилось почти 4 тыс. организаций, а к концу 2026-го осталось чуть более 800. Портфель вырос в разы, при этом количество игроков сжалось на 77–80%. Это не рост – это выдавливание.
К 2019 году на онлайн приходилось лишь 37% выдач, но пандемия и ужесточение регулирования сделали свое дело – к 2026 году через смартфон оформляется уже 91% займов. Классический PDL сжимается с 71% в 2018 году до 37% в первом квартале 2026-го, а к середине года его доля падает ниже 10%. Консолидация превратила рынок в олигополию: если в 2014 году на топ-50 компаний приходилось 52% объема микрозаймов, то к концу 2023-го – уже 75%.
Главный бенефициар этой консолидации – банковские МФО. По итогам первого квартала 2026 года на них пришлось 61,6% всех выданных займов, или 220 млрд рублей – и их доля превышает 60% уже четыре квартала подряд. По итогам года совокупный объем выдач на рынке МФО ожидается на уровне 2–2,2 трлн рублей, а доля аффилированных с банками и маркетплейсами структур может составить 55–65%.
Банковские «дочки» доминируют и на рынке цессии: в третьем квартале 2026 года их доля в общих продажах долгов МФО достигла 30%, увеличившись за год более чем втрое. Они не спешат продавать задолженность, предпочитая проходить все этапы взыскания самостоятельно, – и их долги дешевле и «старше», чем у рыночных игроков.
Для независимых МФО это означает простую вещь: рынок перераспределяется в пользу тех, у кого есть капитал, доступ к дешевому фондированию и возможность держать долг дольше.
Октябрь 2026: рынок уже меняется
Владимир Шикин, заместитель директора НБКИ по маркетингу, привел оперативные данные за октябрь, которые он назвал «объективной реальностью, данной нам в ощущениях». Картина неутешительная: количество заявок сокращается, падает конверсия по воронке продаж (одобрение и получение), снижается approval rate.
«Что происходит с нашими клиентами? Почему они становятся более привередливыми?» – задается вопросом Владимир Шикин. Средний чек растет за счет кредитных линий и инструментов, но показатель настолько волатилен, что рынок пока еще не пришел к тому, какой же будет продуктовая линейка в выдаче.
Спикер также отметил, что новых клиентов в МФО стало больше, а повторных – меньше, и что регулятор, приближая классические МФО-продукты к банковским, вынуждает организации снижать аппетит к риску. «Со следующего года ужесточаются ограничения: вместо двух – не более одного займа до зарплаты», – напомнил эксперт, подчеркивая, что тенденция будет усугубляться.
Ключевой тезис Владимира Шикина, который сто́ит вынести отдельно: люди, их количество и потребность в деньгах не меняются – меняется только форма кредитования. Клиент как брал деньги до зарплаты, так и берет. Вопрос лишь в том, через какой продукт – PDL, кредитную линию или что-то еще – он это делает. Именно поэтому «перемаркировка» стала главным словом нынешнего форума.
«Никто не обманут взрывным спросом самозанятых»: кредитные линии как агония PDL
Анна Высоцкая, CEO «ОТП Финанс», на панельной сессии произнесла фразу, которую можно считать приговором текущей продуктовой стратегии рынка.
«Никто не обманут взрывным спросом самозанятых. Кредитные линии – это перемаркировка PDL», – заявила она.
Смысл прост: рост займов для самозанятых – это не новый спрос, а перекладывание того же самого клиента из одного продукта в другой, чтобы обойти ограничения. «Уход в кредитные линии – это не спасение», – добавила Анна Высоцкая, предупредив, что если регулятор введет лимит на кредитные линии, продукт умрет так же быстро, как классический PDL.
Для клиента принципиально ничего не меняется – он по-прежнему берет деньги до зарплаты, просто технически продукт становится сложнее.
Казахстан: биометрия, КДН и 15% конверсии, которую не вернуть
Самым отрезвляющим на форуме стало выступление Алексея Сидорова, председателя ассоциации «КазФинТех» и основателя Prodengi Group. Его опыт – это хроника управляемой деградации, которую Казахстан прошел за пять лет и к которой Россия только подходит.
Биометрия в Казахстане появилась в 2021 году – в постковидный период, когда онлайн-кредитование росло взрывными темпами, а вместе с ним и мошенничество. «У нас сильно пала конверсия, – констатировал Алексей Сидоров. – Восстановить ее до предыдущих уровней – абсолютно невыполнимая задача. Но мы смогли после многих итераций поднять ее до 85%». Потери конверсии составили около 15%.
И это при куда более благоприятных условиях, чем в России: государственная инфраструктура – Центр обмена идентификационными данными, всего два кредитных бюро. «Нам проще управлять многими процессами», – пояснил эксперт. В России, где бюро больше, а инфраструктура фрагментирована, аналогичный путь может оказаться дороже и болезненнее.
Алексей Сидоров также раскрыл механику адаптации к коэффициенту долговой нагрузки (КДН): компании начали тестировать разбор банковских выписок задолго до того, как это стало обязательным, и поддерживали модели для четырех-пяти основных банков. «Возможности оценки доходов у нас очень сильно ограничены, – признал он. – Но мы вынуждены были адаптироваться». Урок для России очевиден: готовиться к подтверждению дохода нужно не за месяц, а за годы.
Отдельно эксперт остановился на эффективности биометрии в борьбе с мошенничеством. Биометрия не сильно уменьшила количество мошенничества – она лишь сместила фокус с подделки документов на другие схемы. «Это в любом случае рано или поздно появится, и я думаю, что это правильно, что хоть и небольшая доля мошенничества, но она есть», – сказал он, приведя пример с родственниками, которые берут телефон взрослых и оформляют заем.
Индия: Aadhaar как урок масштаба
Если Казахстан показывает, как рынок адаптируется к регулированию, то опыт Индии – это урок того, как выглядит биометрическая инфраструктура, когда она действительно работает в масштабе.
Aadhaar – крупнейшая биометрическая система идентификации в мире: по данным UIDAI (Unique Identification Authority of India), по состоянию на март 2026 года выдано около 1,34 млрд номеров Aadhaar, а количество аутентификаций превысило 17 тыс. крор (170 млрд транзакций). Более 3,1 тыс. схем прямых выплат и более 360 государственных услуг используют аутентификацию на основе Aadhaar. При этом, что важно для дискуссии о «барьерах», индийское законодательство прямо устанавливает: ни один получатель не должен быть лишен благ или услуг из-за невозможности пройти аутентификацию – в таких случаях предусмотрены альтернативные способы идентификации. Для России это контрапункт: там, где биометрия становится обязательной, вопрос альтернатив и «переходных периодов» стоит особенно остро.
Африка: кредитование клиента, о котором не известно ничего
Если Казахстан и Индия показывают, как работать с биометрией и данными, то опыт Михаила Ляпина, сооснователя POS-МФО Avance (Кот-д'Ивуар, Сенегал), переворачивает само представление о том, зачем нужно микрофинансирование.
В России МФО жалуются на закручивание гаек и рост стоимости выдачи. В Африке – рынок, где микрофинансирование выполняет свою изначальную функцию: дает деньги тем, кому их больше негде взять. Михаил Ляпин и его коллеги работают с сегментом, о котором почти ничего не известно: у клиентов нет кредитной истории, нет официального дохода, а зачастую – ни адреса, ни документов. Программа конгресса формулировала этот вызов прямо: как кредитовать клиента, о котором почти ничего не известно?
Ответ Михаила Ляпина – использовать сам смартфон как инструмент управления кредитным риском. В рамках блиц-интервью он рассказывал о бизнесе на кредитовании покупки смартфонов: это не просто POS-кредитование, а социальный лифт, поскольку смартфон в Африке становится инструментом доступа к образованию и новым источникам дохода. «В России я один из многих, там – троечники «бьют» двоечников», – заметил с иронией эксперт. В Кот-д’Ивуар, Кении и Сенегале конкуренция пока слабее, регуляторика терпимее, а потребность в кредите – острее.
Битва технологий и 10% населения с биометрией
Наталья Цай, директор транзакционного направления Центра биометрических технологий (ЦБТ), оказалась в центре «битвы технологий». На рынке конкурируют несколько подходов: подключение напрямую к ЦБТ, через платформенные решения МТС КУС, через «Финсделку» или IDX. Вопрос ставился прямо: «Вариант с ЦБТ самый безопасный, но дорогой, прочие варианты несут риски потери базы. Как это решается?»
Наталья Цай подтвердила, что ЦБТ работает над упрощением сценариев: 15 ноября завершается проект по отказу от голосовой биометрии, которая «не всегда удобна». Среднее время сдачи биометрии в отделениях сократилось до 6,5 минуты, а в системе зарегистрировано более 20 сервисов. Но главная проблема – наполнение баз: биометрию сдали лишь 7–12% населения.
«Бесполезно показывать свое лицо кому-то, если с той стороны нет ответа», – сформулировал один из спикеров. Пока обязательность ЕБС работает не как защита, а как дополнительный барьер, который выдавливает часть клиентов из легального поля.
СПВМ и Госуслуги: новая инфраструктура контроля
Регулятор тем временем строит новые механизмы контроля. С 1 декабря 2026 года должна быть определена методология учета СПВМ – сведений для предупреждения возможного мошенничества. Банк России в письме от 23 июля 2026 года разъяснил порядок передачи указанных сведений в бюро кредитных историй: теперь в кредитной истории фиксируются не только выданные кредиты, но и сами заявки, одобрения и отказы – «следы» попыток кредитования. Это позволяет видеть подозрительную активность на ранней стадии.
Параллельно с 1 октября 2027 года банки и МФО будут обязаны передавать данные о выданных кредитах в бюро кредитных историй, а те – направлять уведомления в личный кабинет заемщика на Госуслугах в течение 15 минут. Человек получит автоматическое сообщение о каждом кредите или займе, оформленном на его имя.
Стоимость выдачи и теневой доход: дешевых клиентов больше нет
На сессии по рискам цифры звучали как приговор. Стоимость первичного клиента выросла с 2,7 тыс. рублей в 2022 году до 4,6 тыс. в 2025-м, а с учетом организационных расходов достигает 5,25 тыс. рублей. В среднем участники рассчитывают на 50% от первого займа и сошлись во мнении: дальше будет только дороже.
Отдельная проблема – оценка дохода. Из-за масштаба теневой экономики официальные доходы не отражают реальных заработков, и это принципиально затрудняет оценку клиента.
«Официальные доходы не отражают реальные заработки людей. Поэтому и существуют эти косвенные способы определения доходов по другим метрикам», – констатировал один из спикеров.
Выписки, транзакционная активность, данные мобильной коммерции – все это попытки увидеть то, что человек скрывает от государства. И здесь же – ключевой парадокс регулирования: ввод ограничений ПДН ничего не меняет в профиле клиента.
«Мы, конечно, очень рады, что регулятор приказал всем быть численными и богатыми, но сам по себе ввод ограничений не меняет профиль клиента», – заявил Михаил Акопов, генеральный директор МФК «Вэббанкир».
Ограничения могут отсечь часть заемщиков, но они не делают их богаче или надежнее.
Защита граждан: между доступностью и ограничениями
Регулятор постоянно балансирует между защитой граждан и сохранением финансовой доступности. С одной стороны, новые ограничения – «один заем в руки», период охлаждения, лимиты ПСК – направлены на защиту от попадания в «долговую яму». С другой стороны, у части общества и экспертов есть ощущение, что эти меры ограничивают доступ граждан к деньгам, которые им действительно нужны. «Защита граждан от ограничений на получение денег» – эта формулировка звучала на форуме как альтернативный взгляд: не все ограничения благо, иногда они отсекают тех, кому кредит жизненно необходим.
Безопасность: «Яндекс» как холодный душ
Сессия по кибербезопасности началась с вопроса, который год назад казался теоретическим: «А сколько стоит мой простой?» После октябрьского сбоя инфраструктуры «Яндекса» этот вопрос приобрел практическое значение. У некоторых компаний повреждение дата-центров физически уничтожило бухгалтерию и бэкапы – восстановление занимало до двух недель, а потери от простоя оказались значительно выше, чем от невыданных займов.
Евгений Косенко, ex.CIO Finbridge, констатировал: «Геораспределенный ЦОД не решает всех проблем, если он находится у одного провайдера». Андрей Минаев, руководитель направления кибербезопасности «Альфа-Деньги», дал рецепт, который не требует больших бюджетов, но предполагает дисциплину: провести инвентаризацию всех критических систем и подрядчиков и задать вопрос «Что будет, если этот ЦОД или этот провайдер откажет?». Он же предсказал новую волну атак с использованием ИИ для автоматизации взломов.
Представитель комплаенса добавил, что фокус мошенников сместится с подделки документов на взлом кредитных конвейеров, чтобы обойти биометрию:
«Биометрию через ЕБС обмануть сложно, но если взломать систему НФО и показать ей, что клиент уже аутентифицирован, – это будет одним из векторов».
Атаки на дата-центры Яндекса: последствия для акций, бизнеса и рынка ЦОД России
Что дальше: крепости вместо ларьков
Год назад участники форума спорили, сократится ли рынок на 85% или регулятор отступит. Сейчас спорить поздно. Консолидация идет по плану, и к концу 2027 года рынок могут покинуть до 50% оставшихся игроков. Выживут не самые крупные, а технологичные и дисциплинированные – те, кто сможет одновременно удержать стоимость выдачи, пройти биометрический барьер, адаптироваться к новым требованиям ПДН и не рухнуть при очередном сбое облачного провайдера.
Эпоха «простых денег» действительно закончилась. Рынок из ларьков превратился в крепости. И осада только начинается.